"Белый волк"

Над бескрайним зимним лесом
Всходит бледный лик луны.
Сны деревьев в мрачной чаще,
Как судьба моя, темны.   
Тихий шорох возле ели.
Блеск твоих янтарных глаз.
Этот миг, казалось, длился
То ли вечность, то ли час.   
Ты узнал, и я узнала.
Замер, лишь глаза горят,
И снежинки, словно звезды,
С неба медленно летят.   
Несколько ударов сердца…
Целый мир замолк вокруг.
А потом исчез незримо
Ты в ночи, мой добрый друг…   
Снова скроет след звериный
Мертвый ледяной полог.
Мы одной с тобою крови,
Брат мой, снежно-белый волк…

Нукась...

Я вот эту года два назад в депрессняке написал

Мне вновь снилась она...
И вновь мы стояли обнявшись и я не мог понять где мы находимся, ведь
это было неважно...
Меня вновь охватило чувство, что я её никогда не отпущу, как бы банально это не звучало...
Мои руки были на её талии, она ласково шептала мне на ухо нечто непонтиное, на каком то
мелодичном языке...но меня это не интересовало, я был близок к ней и не хотел расставаться,
Но сон не может длиться вечно и мне очень жаль, что нет.
Я подозревал что это чувство можно назвать любовью, я сомневался и был уверен
одновременно...
И всё же я считаю что меня поймут лишь те немногие, кто действительно любил...
Как говорит один мой друг:"Любовь и влюблённость нельзя путать, это разные чувства,
но не многие понимают это."
Лишь те, кто любил и испытывал подобные чувства, воспримут это не просто как текст, а
как выражение чувств...
Те же, кто был влюблён, заблуждаются, если думают, что это им знакомо.

...Нить сна оборвалась...
Я не хотел открывать глаза, надеясь вернуться в этот сон, но тщетно. Меня тревожила мысль о
том что это может быть последний сон в котором мы встретились...

***
Ты хотел игры? Так не плачь теперь,
О жестокости моей не тверди.
В теле ангельском притаился зверь,
Осуждать спешишь? Погоди.
Пыл умерь ты свой да замедли шаг,
Знаю, любишь ведь до сих пор.
Черным бархатом – глаз нежнейший взгляд,
А в твоих то ль страсть, то ль немой укор.
По щеке ладонь, поцелуя яд,
И ты веришь вновь белизне крыла.
Но за все сполна суждено платить,
Сталь сквозь плоть твою к сердцу путь нашла.
За упреки все и за глупости –
Твой предсмертный хрип, изумление.
Не узрел у ангела черноту души,
Алых капель звон – как монетами.
Всем словам пустым – кровь расплатою.
Мною ночь по нити распущена.
Аль уйду опять виноватою?
Только совесть мертва, удушена.
Чистота одежд, как и тонких рук.
Жизнь глупца теперь мною прервана.
Но кому узнать? Белых крыльев взмах
Увлекает прочь душу демона.

Конец.
Ночь пришла укутав разум,
Она не знает, ничего.
Она умеет лишь спускаться,
Беспечным пеплом к нам… на дно.

А я брожу… пытаясь выжить,
В мире этом полном зла.
Закрыв глаза, я слышу выстрел,
И сталь… пронзившую меня.

Спасибо

Грусть...

...он сел на подоконник, закинув на него левую ногу, которую согнул в колене и обхватил руками, притянув к себе. Опёрся на колено подбородком. Правую ногу он оставил на полу, чтобы не упасть; напрягать её особо не пришлось. Эльф сидел в расслабленном состоянии, задумчиво уставившись в окно. От окна веяло прохладой, по телу бегали приятные мурашки. На лице стояла грустная задумчивая улыбка. Сумка висела справа, немного отяжеляя плечо, оказывая давление на ногу. Это было неважно... он опять думал о вечном...

...Он не сводил глаз с окна. Рука медленно потянулась к сумке, откинула крышку. Она с шумом двигалась внутри, звеня склянками, шурша мешочками, лежащими там в полном беспорядке. Вскоре рука нащупала длинное деревко, пальцы легли на углубления отверстий. Он достал из сумки флейту, о которой почти совсем забыл. Так же давно он на ней не играл. Он развернул её, поднеся к губам нужной стороной, положив пальцы на отверстия...

... он легонько дунул в неё, проверяя звук. Облизнул пересохшие губы. В голове он перебирал мелодии, некоторые любимые, некоторые не очень... Сегодня он был явно настроен погрустить. По телу вновь пробежали холодные мурашки, его передёрнуло... Флейта издала первый звук, тягучий, длинный... Он продолжался несколько секунд... пальцы медленно опустились, поднялись... полилась музыка...

...именно полилась, как мелкий ручеёк, в который падали редкие отзвуки росы, дождя... каждая капля вносила свой звук в общую мелодию... ручеёк рос... грудь мерно поднималась и опускалась, выдавая дыхание музыканта, слишком медленное, неохотное... Также неохотно он прерывал звук при дыхании, на доли секунды, чтобы вновь возобновить течение... он закрыл глаза...

...течение росло, ручей потоком... пальцы перебирали по отверстиям, добовляя к каждому протяжному звуку несколько мелких, казалось бы беспорядочных, которые тоже тянулись вдоль общего ручья... Грустная музыка лилась из флейты... поток летел... нет, он не струился по земле... у него не было рамок, ограничений... он оживал, струился по воздуху, летая по таверне, кружась вокруг посетителей... Кому-то оплел ногу, кому-то пощекотал ушко, кого то мимолётом задел по волосам...

...казалось музыка живёт своей жизнью, музакант был ей не нужен... Флейта, казалось, сама тянет пальцы эльфа к отверстиям, заставляя порождать звук... он окунулся в этот поток с головой, понёсся вместе с ним по таверне, будто бы его душа сама направляла музыку... тело не двигалось, пальцы яростно забегали по флейте, поток стал быстрой горной рекой, сметая на своём пути камни, блоки, врываясь в души людей, зовя их в этот поток... зов... увлечённость... желание...

... бился сквозь ограждения, рвался к тем душам... тело? какое оно имеет отношение к душе? нет... душа могла вырваться из тела, войти в этот поток, ощутить его мощь... внезапно музыка дрогнула, остановилась на ноте, вновь затянулась... как... водопад?.. да именно... души падали вниз, глубоко... куда? в бесконечность... никогда не упадёт, останется в этом полёте навечно, сольётся с душой...

пальцы остановились в одном положении, продлевая звук, что постепенно утихал... утихал медленно... нехотя, будто бы на грани... даже после, казалось бы, остановки мелодии... да.. она будет течь, падать как тот водопад - в пустоту... в вечность... будет ещё долго жить, возможно затаившись в чьём-то сердце... в его сердце эта музыка будет столь долго, сколько продлится его жизнь во плоти, и продолжит свою жизнь даже когда душа покинет бренное тело...

...он ещё долго не открывал глаз, не отрывал инструмент от губ... как грубо звучали его мысли после этой мелодии... он не отпускал её.. держал в себе понимая, что она живёт в ком-то ещё... Глаза медленено разлепились. В них стояла слеза... или показалось? Он отвернулся к окну продолжая размышлять... кто знает о чём он думал когда играл? Может это было причиной такого настроения? Эльф смотрел вдаль, на горизонт, всё ещё тая в себе тихую, смиренную грусть...

Будь, пожалуйста, послабее...

будь, пожалуйста,
послабее.
будь,
пожалуйста...
и тогда подарю тебе я
чудо
запросто!
и тогда я вымахну -
вырасту,
стану особенным!
из горящего дома вынесу
тебя,
сонную...
я решусь на все неизвестное,
на все безрассудное -
в море брошусь,
густое,
зловещее,
и спасу тебя!...
это будет сердцем велено мне,
сердцем
велено...
но ведь ты же
сильнее меня,
сильней
и уверенней!
ты сама
готова спасти других
от уныния тяжкого,
ты сама не боишься
ни свиста пурги,
ни огня хрустящего...
Не заблудишься,
не утонешь,
зла
не накопишь
не заплачешь
и не застонешь,
если захочешь!...
станешь плавной
и станешь ветреной,
если захочешь...
мне с тобою -
такой уверенной -
трудно
очень...
хоть нарочно,
хоть на мгновенье -
я прошу,
робея,-
помоги мне
в себя поверить,
стань
слабее...
Роберт Рождественский

Была обычная лунная ночь. С деревьев стекали остатки ,прошедшего недавно, дождя. Она сидела и смотрела в окно. Как же ей хотелось раствориться в воздухе, стать каплей дождя и лететь вниз сорвавшись с неровного края листа под порывом ветра... И разбиться на сотни маленьких частичек воды об водную гладь. Но всё время её что-то останавливало, так же было и в этот раз...

В круге Валар 

Она никогда раньше не была в Валиноре. Но рассказы матери даже близко не могли передать невероятно свежие краски, и чувство, будто здесь мир еще не тронуло зло. Ей удалось даже расслышать неумолкающую песнь созидания, висящую в воздухе и словно творящую Арду каждый миг заново.
Она ожидала оказаться в чертогах Мандоса, но вала, сидевший сейчас перед ней, был кем-то другим. Оглянувшись, она поняла, что очутилась в Круге Валар.
Манве показался ей сияющим, как солнце, Варда – как гроза в вешний день, Ульмо был твердым и в то же время глаза его светились пониманием. Но она искала взглдом Ниенну, родню ее матери. Ниенна, лишь она одна, смогла бы понять...
- Лучиэнь, дочь Тингола и Мелиан! – позвал голос так, что она не только вновь осознала себя, но и заглянула в тайники своей души. Открыла себя полностью, поняла, что значит быть Лучиэнью.
- Я пришла, - ответила она, - пришла с просьбой...
Манве молчал, Варда ободряюще улыбнулась ей. Но она не могла продолжать.
- Где он?
Манве взмахнул рукой, и из воздуха возникла призрачная тень. Лучиэнь подбежала к тени, но не смогла коснуться ее.
- Я не уйду, родная, - тихо прошептала душа Берена.
Лучиэнь глазами, полными слез, смотрела на Вершителей судеб, но знала, что даже они не в силе помочь ей. Не им отменять дары Илуватара, не им дарить смерть Перворожденным.
- Сотни лет я бродила под звездами Арды, мои песни звучали в мире и, говорят, дарили радость эльфам и людям. Сотни лет я была лишь половиной сущности. Я не могу уйти к Мандосу, я не могу жить в Арде, потому что мы теперь одно. Молю вас, не разбивайте мою душу, ведь до конца времен не будет ей покоя!
- Дочь эльфа и майа, чего ты ждешь от Круга Валар? – Мандос смотрел не на Лючиэнь, а на Берена.
- Уйти с ним! – твердо сказала она.
Манве молчал, постукивая пальцами по подлокотнику. Ниенна вдруг тихо произнесла:
- Но ведь и Берен не может уйти, его душа связанна с ее.
Варда встала, и, простерев руки к небу, напевно проговорила:
- Здесь кончается сила песни Валар, о Единый! Не в наших силах соединить две души, но лишь в твоих!
- Что ты можешь сказать, Берен, сын Барахира? – спросил Манве, он один услышал ответ Илуватара.
Душа Берена оглянулась, и вдруг в круге возникли тени людей и эльфов, а последним подошел и встал с ним плечом к плечу Финрод Фелагунд.
- Я совершил немало ошибок, - тихо говорил Берен, - по воле слепого рока погибло немало моих друзей и родичей, а судьба не дала мне уйти вместе с ними, умереть достойно воина. Я попросил бы прощения у них, да нечем мне искупить, ибо смерть уже настигла меня. Но, возможно, дети моих детей смогли бы принести в мир свет взамен угасшего.
При этих словах он взглянул на государя Финрода, не зная, что двое из его потомков станут великими правителями, послужат залогом соединения двух народов, и много лет будут преградой для владычества Тьмы в Арде.
И совсем другим тоном добавил:
- Мне нет пути за пределы Эа, мое дыхание в душе Лучиэнь. Мы страдали в разлуке, будучи живыми, не продлите же муку и после смерти!
И тогда вдруг сказал Фелагунд:
- Эта любовь стоила того, чтоб отдать за нее жизнь!
И произнес Даэрон:
- Сотни лет я жил ради ее счастья. Не достаточно ли слез Лучиэнь впитала Арда?
А Ниенна лишь произнесла со вздохом:
- Слишком мало в Арде света...
Лучиэнь еще видела, как в дымке, Круг Валар и Манве, простиравшего к ним руки, а ветер нес ее над морем, в долину, где им суждено было стать неразлучными до конца времен. Не знала она, что много жизней спустя еще одна эльфийская дева выберет удел смертых, и что не вся песнь Илуватара слышна даже Валар, а есть в ней тихий напев, зовущий на подвиги умеющих любить всей душой.

Думаю все поняли кто это написал)